Очень хочу отучиться читать за едой. Я к этому так привыкла, что без книжки за тарелкой начинается реально ломка. Читать я люблю повсюду, не только за едой, но именно во время приема пищи это кажется вкуснее всего. Еще дома, в Саранске, мать злилась по этому поводу и любила повторять: «Вот замуж выйдешь, муж тебя будет по башке книжкой бить». Похоже, этот день скоро наступит — не битье по голове, а замуж :)

А вообще говорят это вредно. Не уваивается мол пища. На прошлой работе, в «Эрмитаже», мне об этом не сказал разве что ленивый, увидев меня в столовке с журналом. Я сильно злилась и всех посылала. Я и сама до сих пор не верю, с хуя ли-то вредно, а?

Но тут я решила попробовать поменять свои пищевые привычки: не читать за едой, начать завтракать дома, медленно пережевывать пищу. Может, правы все-таки люди? Вдруг что-то сдвинется, ну там сила воли вдруг включится или еще что-то заработает?

Такая строгая! Такая строгая черная юбка Zara basic, но — с игривым разрезом сзади, в котором при ходьбе виднен узор верхней части синих (!) колгот. И это, вы же понимаете, совершенно не то, что подразумевают под понятием «синий чулок».

Сине-голубой в полоску свитер, купленный в H&M в Париже, когда мне просто сильно повезло отправиться туда в коммандировку. Был жаркий парижский сентябрь 2003 года, а я предусмотрительно затаривалась вещами на осень. В легендарном торговом центре Galerie Lafayette, таком же знаменитом, как Harrods в Лондоне, я купила сестре свитер французской марки Kookai, из натуральной шерсти, с нежного цвета пайетками. Увы, но он оказался таким теплым, что под привычными у нас дубленками и пуховиками в нем было очень жарко… Надо спросить сестру, носит ли она его сейчас?

А еще васильково-синие сережки из какого-то полудрагоценного самоцвета, которые я купила этой весной по случаю. Вообще-то мы с Каем отправились тогда на Преображенку за дешевыми и модными резиновыми сапогами. Они продавались на Ярмарке народных увлечений — так назывался бывший цех издыхающего завода «Красный богатырь». В одном из загончиков продавали рукодельную бижутерию по адекватным ценам, там-то синие серьги и стали моими.

В тон доминирующему оттенку — серо-синие тени Shiseido на веках, оставшиеся у меня еще со времен работы в «Эрмитаже», где дорогая качественная косметика доставалась бесплатно, текла рекой, да такой полноводной, что приходилось ее раздаривать и распродавать, выкидывать протухшее и надоевшее. Я уже два года там не работаю, но до сих пор у меня осталось довольно всего — пользуемого и до сих пор лежащего в загашнике.

Я не знаю, откуда во мне под унылую зиму проснулось такое кокетство, такое внезапное и острое желание снова стать красивой, еще красивее. Успеть везде. Очаровать всех. Смочь все. Быть всегда.

На самом-то деле все вот так, помнишь?

Меня здесь нет. Я уже вся в недалеком будущем, в предвкушении еще не случившегося со мною счастья. В ожидании многих-многих маленьких чудес, которые произойдут. Новеньких, с иголочки, удовольствиях, еще не изведанных. Свежих, хрустящих впечатлений.
Меня здесь нет. А ведь здесь пора цветения и соловьев, поющих по ночам так громко, сладко и издевательски, что становится даже удивительно — как удается им тут, в мегаполисе, сквозь крошечные свои горлышки транслировать столь искренние песни? Во время Ночи музеев мы сидели в Музеоне, в саду Искусств, и соловей из сиреневого куста легко перещебетывал «Очи черные», распеваемые со сцены Летнего театра.
Но меня все равно здесь нет. Помимо будущего я есть еще и в прошлом. Воспоминания о славном былом свернулись внутри меня розовой креветочкой. Когда-то, еще совсем недавно, эта креветка была вполне себе крылатым, быстрым — о, очень быстрым и очень злым драконом. Я летала на нем многими бессоными ночами, ни о чем не жалела и жила одним днем. Пропахший порохом дракон научил, как быть по-настоящему беззаботной и отъявленной. Но теперь и ему тоже больше нет здесь места.

Воспоминания обо мне прошлой спят внутри скрюченной креветкой. Порой я бужу ее, отращиваю драконьи крылышки, и мы снова ненадолго уходим в счастливый полет.

Время чувственных флэшбеков и воспоминаний. Кусочков сонных снов из прошлой жизни, вдруг промелькнувших между горячими струями утреннего душа. Запаха шисейдовского автозагара, неожиданно подмешавшего в окружающую реальность что-то до боли знакомое, прошлогоднее... ба, да это же мой личный аромат лета! Как же я могла забыть, как любила нюхать украдкой золотистую кожу рук.
И еще столько всего неуловимого, такого, что даже не успеваешь осознать, что же тебя вдруг на миг задержало и вычленило из привычного тока жизни, нажало на какие-то потаенные точки, заставило взмахнуть ресницами или брезгливо поджать пальцы в кедах, расфокусировать и без того близорукий взгляд и улыбаться тихонько, вспоминая какую-то, ту самую весну.

Июнь 2007-го, заплутав где-то в улочках старой Балаклавы. Часов шесть вечера.
Она вышла на крылечко посмотреть, как играют старшие ребята напротив на крыше. Оттого, что улицы идут серпантином-каскадом вниз, то крыша дома оказывается как раз на уровне каменного крыльца, где стоит девчонка в сарафане, жующая кукурузные палочки из пакета.
Можно я тебя сфотографирую, — спросиля ее я. — Ты такая красивая!
Я красивая? — удивилась она.
Да, — говорю, — очень!
Она улыбнулась и прислонилась щекой к перилам, видимо засмущавшись немного от неожиданного комплимента. Останусь ли я в ее воспоминаниях?

В ЖЖ все пишут итоги года, а я их напишу сюда.

2008-й год тихо-мирно встречался в гостях у Уйского в Питере вместе с Любриянами. Было тепло и бесснежно. Числа кажется 2-го января мы поехали в гости к Байку и Кэт в Зеленогорск, это под Питером, примерно как в мск Зеленоград. Не забыть стылый ночной берег Финского залива, огромное небо-планетарий. Звезды в небе, звезды из глаз. Страшно naebenilis, и наутро едва успели на поезд в Москву. Еще и мороз вдруг стукнул, очень было неприятно, особенно с такого дикого бодуна! В конце января я с большим чувством облегчения уволилась из Эрмитажа, отработав там 4 года секретарем и ассистентом.

В феврале пришел ремонт, ненавистное общение с хозяевами и ремонтным людом. Я сидела дома и контролировала процессы. Помимо этого была замечательная пижама-пати, о которой вспоминается с улыбкой и даже какой-то нежностью.

В марте записалась в спортклуб и открыла для себя йогу. Тогда же ездили в Питер вместе с Димкой Карженковым праздновать ДР Каспара, о, это была невероятно масштабная хоум-пати у Пушистого, куда пришло человек 30 а может и больше. Опять же страшно naebenilis, именинник надрывно блевал конопляным молоком в углу, бабы бегали вокруг и заламывали руки, я в том числе… В конце марта Лилу, знакомая по ЖЖ, предлагает мне работу редактором новостей на сайте журнала Hello!

С начала апреля я уже на новой работе. По уши. Это новая для меня сфера деятельности, ловлю кайф оттого, что работать наконец-то интересно и креатив. Однако для общества я потеряна. Ничего, кроме работы! По выходным доделываются остатки ремонта — дядя с тетей и с хозяином приезжают в 8 утра в субботу, и ебошат кухню-ванную-туалет. Ненавижу их. Алисса ходит беременная. Бросаю занятия йогой из-за большой нагруженности на работе.

Первые майские отмечены скромно, на девятые числа зато — долгожданный трехдневный приват во Фрязево. Было, по традиции наипиздатейше и все конечно же весело naebenilis. Потом ближе к концу мая с Алисской происходит беда — бедная не смогла сама разродиться, и нам пришлось срочно везти ее в ветеринарку. Вырезали нищастной кошке нахуй всех котят вместе с детородными органами. Очень жаль, но хорошо что с ней самой все хорошо.

Июнь был стылым, на праздники с Юледимой Федяевыми поехали к бабушке Кая в Рудню. Вместе ездили в Витебск, очень прикольно и с приключениями, потом уже вдвоем в Смоленск, за 3 свободных часа перед поездом город нас совершенно очаровал. Еще в июне была техно-веченика на теплоходе, куда мы пошли с Катькой Афимовой. Очень славно потусили, там играл питерский диджей Слон, под которого мы с Каем в прошые годы неоднократно отплясывали в Тоннеле в Питере.

В июле приехал Каспар и мы отправились на опен под Зеленоградом. В лесу, под дождем, но на огромном позитиве, вымокли до костей, зато научились больше не бояться непогоды, ведь даже вымокшим, нам было так пиздато! Дважды приезжал к нам в гости отец, бывший в коммандировке в Чехове. Нельзя не вспомнить прогулку вдвоем с Каем по Ботаническому саду и ВДНХ. А в конце месяца с Димкой Карженковым и Катькой Афимовой поехали на выходные в Смоленск, и это тоже было очень круто! Конечно же не обошлось без naebenilis, да еще и страшного скандала с Каем, но город волшебством своим древним затмил все. Боже, как же все-таки там, в Смоленске, было хорошо. В конце июля абсолютно неожиданно для всех на работе сокращают нахуй весь наш отдел, всем сокращенным выдают хорошую компенсацию баблом. Вот так вдруг я снова оказываюсь без работы.

Август ознаменовался приездом родителей Кая, очень волновалась по поводу их обустройства и прочего гостеприимства, но все прошло отично, вместе мы очень хорошо провели время. А потом, как только они уехали, мы с Каем махнули в Крым, в Гурзуф.

Сентябрь — я все еще без работы. На какие-то из выходных съездили на пати в Икру, ну так неплохо потусили. А в конце месяца я ударно отметила день рождения дома, со всеми самыми близкими друзьями, кучей всего вкусно наготовленного и все по традиции страшно naebenilis, да так, что потом целую неделю вспоминали цепь событий, ух как же мы все сука жгли!!!

Весь октябрь прошел в поисках работы, к тому же сидели практически без бабла, в общем не самый хороший период, в том числе и в голове. Нахожу работу редактором сайта журнала ОК! Практически то же самое, что и на предыдущей, только меньше загрузки, но и меньше креатива.

В ноябре, помимо работы, была волшебная прогулка с Каем вдвоем по Ботаническому саду, под дождем. И мы там встретили самих себя, а еще гуляли под Башней, катались на монорельсе, на электричке, много смеялись, и были очень счастливы друг с другом. Потом еще событие с Даной, как она попала в ментовку за кражу сапог совместно с подружкой-ебанашкой, и как я ездила ее выручать. Натерпелись немного, но все кончилось хорошо. Днюху Кая отмечали почти также как мою, только без такого отчаянного угара, однако тоже ударно.

Декабрь прошел относительно тихо, на работе все хорошо и тоже ненапряжно. Завтра мы уезжаем в Крым на фестиваль Space Of Joy.

Вспомните, наипиздатейшие моменты наших приватов были лишь тогда, когда мы были все вместе. Я считаю, я даже уверена, что наисладчайший кайф — в том, чтобы быть всем вместе, общая идей единения должна присутствовать и конечно же космическая музыка.

Я думаю, что для оргазменной кульминациии «того-зачем-мы-все-здесь-собрались» необходимо заставить всех собраться вместе, пусть даже насильно выгнать всех из своих комнат на танцпол/на улицу. Главное — придумать неоспоримый повод, например что-то типа конкурса, девчонки против ребят — надо только придумать тему. Эх, было бы круто абсолютно всех заставить выйти на танцпол и потанцевать хотя бы пару треков



Я не дописала этот пост, потому что вдребезги пьяна. Типа сейчас я не много пришла в себя, и способна более четко формулировать мысли — хотя клавиатура блядская дается мне ебаный врот с трудом!!! И я заебаласьс испрвалть ошибки

все люблюд на свете я

чуть попожже еще чони ь напишу

Я смотрю на современных московских подростков, и порой сильно завидую им. Завидую тому, как много у них возможностей для реализации. Завидую, как много у них всего есть, множество интересных материальных штук, которыми они могут сделать свою подростковую жизнь интересней.
Проколоть язык.
Обвешаться значками и челками на один глаз.
Кататься на скейте.
Носить шнурки в клеточку.
Много всего.
Чего не было у меня в том саранском вакууме.
Я иногда думаю, а ведь у меня тоже должно было быть что-то, чему можно позавидовать — только чему?

Ах, какие щи я сейчас приготовила! Впервые, между прочим, в жизни.
Дома, в Саранске, мама часто готовила щи. Я взрослела во времена нищих 90-х годов, и мама не стумулировала меня к постижению навыков готовки: бюджет был мал, и она боялась, что я испорчу ценные продукты. Это я уже далеко потом поняла, а раньше я и не стремилась готовить, а мама, наоборот, попрекала тем, что мол замуж меня никто не возьмет, неумеху.
В наш рацион входили непременные щи, которые я не любила всей душой — они были какие-то обезличенные, без души. Иногда мать варила куриную лапшу, еще реже — расольник. Чаще всего мы питались картошкой, мешки которой приходилось заготавливать заранее (о, эти велосипедные поездки на картофельный участок!), макаронами, котлетами, которых мать сразу жарила целую кастрюлю. Горячие, со сковородки, мамины котлеты были умопомрачительно вкусными. Но пару дней в холодильнике — и даже разогретые, эти божественные котлеты становились лишь кусками провернутого мяса… Праздничным блюдом считалась жареная курица. Ну а для меня самой любимой стряпней были и остаются домашние пельмени, которые мы с матерью лепили сотнями, так, чтобы хватило на неделю, и маме не приходилось по вечерам, уставшей, еще что-то готовить.
Сначала отварить. Потом обжарить их, и есть непременно прямо со сковородки, оставляя напоследок наиболее обжаренные.
Что еще бывало у нас на столе? Мясной гуляш с густой подливой, редко — рыба, тушеная с овощами, иногда вкуснейшая рассыпчатая пшенная каша, кастрюльку с которой заботливо кутали в байковые одеяла, чтобы она как можно дольше оставалась горячей. Но все это появлялось довольно нечасто. В основном в холодильнике царила пятилитровая кастрюля щей.